Спортивно-познавательный портал
Права на снегоход, квадроцикл. Легко! 
Поиск:
Все животные, птицы, рыбы мира
|
Регистр трофеев
|
Доска объявлений
|
Охота разная
|
Академия охоты
|
Коллектив 550
|
Водная стихия
|
Рыбалка
Партнеры Land Trophy
Соревнования
Партнерская программа
Друзья Land Trophy
Патентное бюро
Контакты
О проекте
Карта сайта
Оnline поддержка
Полезные ресурсы и ссылки
Корзина
Регистрация трофеев охоты
Главная > Регистр трофеев > Регистр охотничий > Регистрация охот > Оформление охота по пушным > Заяц > Прочие охоты на зайцев

Прочие охоты на зайцев

Прочие охоты на зайцев. Существует немало и других охот на зайцев.

Наиболее древняя охота на зайцев — охота с борзыми, пышно процветавшая еще в Киевской Руси.

Охота с борзыми, отраженная в многочисленных и блестящих литературных памятниках, давно уже осталась «за гранью прошлых дней», и интерес, проявляемый к ней, в значительной мере только исторический.

Эта «потеха», полная удали, смелости и щегольства, отличалась своеобразной красотой и имела определенное значение в деле подготовки воинов-кавалеристов.

Сцены псовой охоты в «Войне и мире» Л. Н. Толстого и в «Записках мелкотравчатого»  Е. Э. Дрианского нельзя перечитывать хладнокровно: они волнуют до глубины души, как волнуют старых моряков шумные паруса, полные ветра и солнца. Нельзя спокойно думать об «отъезжем поле» — уже в самих этих словах заключена поэзия, — об охотниках на конях, о борзых, «мотающих» на угонках резвого, матерого русака...

Псовая охота, как, может быть, никакая другая, требовала огромного предварительного труда, разностороннего опыта и тончайших знаний, касающихся повадок зверей.

Но эту охоту никак нельзя считать «барской»: она создавалась и проводилась выжлятниками, борзятниками, доезжачими, проявлявшими при этом и острую смекалку, и превосходную изобретательность, и стремительную удаль. Прекрасная организация и внешний блеск псовой охоты были обусловлены трудом крепостных. Однако плоды этого труда присваивались, как и во всем, впрочем, помещиками.

На псовых охотах употреблялись одновременно и борзые, и гончие. Стая гончих «набрасывалась» в тот или иной отъем или остров, а верховые охотники, держа на сворках борзых, заранее занимали лазы, где мог «пролезть» зверь.

Травил зверя тот из борзятников, на чей лаз он попадал. Гончие, выставившие зверя в поле, возвращались выжлятниками обратно в остров.

Помимо больших (так называемых комплектных) охот, практиковались и более скромные — в наездку, когда несколько борзятников шеренгой, примерно в ста пятидесяти шагах друг от друга, выезжали в поле, «прохлопывая» наиболее типичные для зайца (или лисицы) места.

Таких охотников называли «мелкотравчатыми».

Эта форма охоты с борзыми в настоящее время возрождается в некоторых наших военно-охотничьих коллективах. Надо пожелать, чтобы она развивалась смелее и шире.

В привольных и беспредельных степях юга и юго-востока до сих пор сохранилась кое-где охота на зайца с ловчими птицами, несколько напоминающая охоту с борзыми. Наиболее выносливой, сильной и ловкой среди ловчих птиц считается беркут.

Охотники выезжают верхом, держа беркута на руке, одетой в кожаную рукавицу и опирающейся из-за тяжести птицы на особую подставку.

Глаза беркута закрываются колпачком; лишь только взбужен заяц, колпачок немедленно снимается. Беркут легко и быстро берет зайца, и там, где зайцев много, — а в степях их много почти повсюду, — охота протекает весело и приносит немалую добычу.

В богатых заячьих угодьях охотятся еще при помощи облавы, устраиваемой очень просто: цепь загонщиков шумно «прочесывает» определенный участок леса, направляясь к линии стрелков. Наиболее добычлива такая облава в те ледяные и звонкие дни, которые выпадают иногда в исходе осени, перед снегом. На такой облаве под ружье попадают нередко и золотистые, вы-куневшие лисицы, и черно-синий, крепкокрылый тетерев.

Охота нагоном отличается от облавного способа тем, что охотник становится на номер в таком месте, которое определяется как верный и точный перелаз (переход) зверя.

Охота нагоном производится и по черной, и по белой тропе. Осенью выбор участка для охоты подсказывается возможностью лежки русака или беляка в данном месте, зимой отсутствием в этом месте выходного следа.

Нагоном — и осенью, и зимой — удобнее охотиться на русака: излюбленные русачьи дневки в открытом поле нащупываются значительно легче, нежели дневки беляка в лесу.

На охоте нагоном участвуют всего несколько человек (от двух до пяти), в то время как для облавы необходима многочисленная группа загонщиков (кричан).

При особенном обилии зайцев устраивается охота котлом. Та или иная открытая местность охватывается в этом случае замкнутым кругом («котлом»), в центре которого идут со свистками и трещотками несколько загонщиков, поднимая зайцев. Охотники стреляют их в угон, пропустив за линию круга.

Некоторые из упомянутых здесь охот на зайцев («котлом», нагоном, облавой) в наше время практически почти не применяются. Другие — с ловчими птицами, с борзыми, на засидках, в узёрку — применяются лишь от случая к случаю, не имея систематического, массового характера.

Как уже упомянуто, самой массовой и самой любимой охотой остается ружейная охота на зайцев с гончими.

Наши охотничьи общества и коллективы должны всячески развивать и поощрять эту великолепную исконно русскую охоту, т. е. всячески заботиться о наиболее широком разведении разнообразных гончих собак. Надо непрерывно приумножать старинную славу русской («костромской») гончей и одновременно возрождать и культивировать все другие разновидности — англорусских и польских гончих, а также паратых, чутьистых и звонкоголосых «арлекинов».

Нам необходимо самым настойчивым образом поднимать культуру охоты и охотничьего хозяйства, добиваясь, в частности, того, чтобы настоящие советские охотники обладали и настоящими охотничьими собаками. От гончих наряду с их полевыми качествами надо требовать и отличных внешних данных: красоты, стройности, музыкальности голоса. Хороший голос гончей («башур», «фигурный» или «яркий») придает охоте особое очарование.

Охота на зайцев неразрывно сочетается с чудесными страницами Толстого и Дриянского, Тургенева и Аксакова, Некрасова и Фета, с картинами Перова и Прянишникова, Степанова и Кившенко, Кончаловского и Савицкого.

Она вызывает в памяти милые лесные и полевые просторы, веет запахом палых листьев и свежестью пороши, звенит переливами страстного гона и печальными зовами рога...

«Рог Оберона не перестанет звучать для имеющих ухо, и Вебер не последний музыкант, которого вдохновит поэзия охоты», — писал когда-то И. С. Тургенев (П. А. Мантейфель. Жизнь пушных зверей, М., Госкультпросветиздат, 1947.).

Великий писатель-охотник оказался прав: в несравненных «Временах года» Чайковского чудесно звучит поэтический мотив охоты с гончими» (См. статью И. С. Тургенева о «Записках ружейного охотника Оренбургской губернии» С. Т. Аксакова. (И. С. Тургенев. Полное собрание сочинений. Том XII. Изд. А. Ф. Маркса СПБ. ) ). Прелесть природы и охоты явно ощущается и во вдохновенной поэме о Родине во «Второй симфонии» Рахманинова.

НОВОСТИ:

Партнерская программа
Всем охота